Греческая мифология / Илиада Гомера

Назад к разделу

Песнь десятая. Долония

      Все при своих кораблях, и цари и герои ахеян,

       Спали целую ночь, побежденные сном благотворным;

       Но Атрид Агамемнон, ахенского пастырь народа,

       Сладкого сна не вкушал, волнуемый множеством мыслей.

5      Словно как молнией блещет супруг лепокудрыя Геры,

       Если готовит иль дождь бесконечный, иль град вредоносный,

       Или метель, как снега убеляют широкие степи,

       Или погибельной брани огромную пасть отверзает, —

       Так многократно вздыхал Агамемнон, глубоко от сердца,

10     Скорбью гнетомого; самая внутренность в нем трепетала;

       Ибо когда озирал он троянский стан, удивлялся

       Их огням неисчетным, пылающим пред Илионом,

       Звуку свирелей, цевниц и смятенному шуму народа.

       Но когда он взирал на ахейский стан неподвижный,

15     Клоки власов у себя из главы исторгал, вознося их

       Зевсу всевышнему: тяжко стенало в нем гордое сердце.

       Дума сия наконец показалася лучшей Атриду —

       С Нестором первым увидеться, мудрым Нелеевы сыном,

       С ним не успеют ли вместе устроить совет непорочный,

20     Как им беду отвратить от стесненной рати ахейской;

       Встал Атрейон и с поспешностью перси одеял хитоном;

       К белым ногам привязал красивого вида плесницы;

       Сверху покрылся великого льва окровавленной кожей,

       Рыжей, огромной, от выи до пят, и копьем ополчился.

25     Страхом таким же и царь Менелай волновался; на очи

       Сон и к нему не сходил: трепетал он, да бед не претерпят

       Мужи ахейцы, которые все по водам беспредельным

       К Трое пришли, за него дерзновенную брань подымая.

       Встал и широкие плечи покрыл он пардовой кожей,

30     Пятнами пестрой; на голову шлем, приподнявши, надвинул,

       Медью блестящий, и, дрот захвативши в могучую руку,

       Так он пошел, чтобы брата воздвигнуть, который верховным

       Был царем аргивян и, как бог, почитался народом,

       Он, при корме корабля, покрывавшегось пышным доспехом,

35     Брата нашел, и был для него посетитель приятный.

       Первый к нему возгласил Менелай, воинственник славный:

       «Что воружаешься, брат мой почтенный? или от ахеян

       Хочешь к троянам послать соглядатая? Но, признаюся,

       Я трепещу, чтоб не вызвался кто на подобное дело

40     И чтоб враждебных мужей соглядать не пошел одинокий

       В сумраках ночи глухой: человек дерзосердый он будет».

       Брату в ответ говорил повелитель мужей Агамемнон:

       «Нужда в совете и мне и тебе, Менелай благородный,

       В мудром совете, который бы мог защитить и избавить

45     Рать аргивян и суда; изменилось Кронидово сердце:

       К Гектору, к жертвам его преклонил он с любовию душу!

       Нет, никогда не видал я, ниже не слыхал, чтоб единый

       Смертный столько чудес, и в день лишь единый, предпринял,

       Сколько свершил над ахейцами Гектор, Зевесу любезный,

50     Гектор, который не сын ни богини бессмертной, ни бога.

       Но что свершил он, о том сокрушаться ахеяне будут

       Часто и долго; такие беды сотворил он ахейцам!

       Но иди, Менелай, призови Девкалида, Аякса,

       Прямо спеши к кораблям, а к почтенному сыну Нелея

55     Сам я иду и восстать преклоню, не захочет ли старец

       Стражей священный сонм навестить и блюстись приказать им;

       Верно, ему покорятся охотнее; сын его храбрый

       Стражи начальствует сонмом, и с ним Девкалида сподвижник,

       Вождь Мерион; предпочтительно им поручили мы стражу».

60     И его вопросил Менелай, воинственник славный:

       «Что же мне ты прикажешь и как повелишь, Агамемнон:

       Там ли остаться, у них, твоего ожидая прихода,

       Или к тебе поспешать возвратиться, как всё накажу им?»

       Вновь Менелаю вещал повелитель мужей Агамемнон:

65     «Там ты останься, чтоб мы не могли разойтися с тобою,

       Ходя в сумраке: много дорог по широкому стану.

       Где же пойдешь, окликай, и всем советуй стеречься;

       Каждого мужа, Атрид, именуй по отцу и по роду;

       Всех приветливо чествуй, и сам ни пред кем не величься.

70     Ныне и мы потрудимся, как прочие; жребий таков наш!

       Зевс на нас, на родившихся, тяжкое горе возвергнул!»

       Так говоря, отпускает он брата, разумно наставив;

       Сам наконец поспешает к владыке народов Нелиду.

       Старца находит при черном его корабле против кущи,

75     В мягком одре, и при нем боевые лежали доспехи:

       Выпуклый щит, и два копия, и шелом светозарный;

       Подле и пояс лежал разноцветный, который сей старец

       Часто еще препоясывал, в бой мужегубный готовясь

       Рать предводить: еще не сдавался он старости грустной.

80     Нестор, привставши на локоть и голову с ложа поднявши,

       К сыну Атрея вещал и его вопрошал громогласно:

       «Кто ты? и что меж судами по ратному стану здесь ходишь

       В сумраке ночи один, как покоятся все человеки?

       Друга ли ты или, может быть, меска сбежавшего ищешь?

85     Что тебе нужно? Окликнись, а молча ко мне не ходи ты!»

       Старцу немедля ответствовал пастырь мужей Агамемнон:

       «Нестор, почтеннейший старец, великая слава данаев!

       Ты Агамемнона видишь, которого Зевс промыслитель

       Более всех подвергнул трудам бесконечным, покуда

90     В персях моих остается дыханье и движутся ноги.

       Так я скитаюсь; на очи мои ниже ночью не сходит

       Сладостный сон, и на думах лишь брань и напасти ахеян!

       Так за ахеян жестоко страшуся я: дух мой не в силах

       Твердость свою сохранять, но волнуется; сердце из персей

95     Вырваться хочет, и ноги мои подо мною трепещут!

       Если что делать намерен ты (сон и к тебе не приходит),

       Встань, о Нелид, и ко стражам ахейским дойдем и осмотрим.

       Может быть, все, удрученные скучным трудом и дремотой,

       Сну предалися они и о страже опасной забыли.

100    Рати же гордых врагов недалеко; а мы и не знаем,

       В сумраке ночи они не хотят ли внезапно ударить».

       Сыну Атрея ответствовал Нестор, конник геренский:

       «Славою светлый Атрид, повелитель мужей Агамемнон!

       Замыслы Гектору, верно, не все промыслитель небесный

105    Ныне исполнит, как гордый он ждет; и его удручит он

       Горем, я чаю, и большим, когда Ахиллес быстроногий

       Храброе сердце свое отвратит от несчастного гнева.

       Следовать рад я с тобою; пойдем, и других мы разбудим

       Храбрых вождей: Диомеда героя, царя Одиссея,

110    С ними Аякса быстрого, также Филеева сына.

       Если б еще кто-нибудь поспешил и к собранию призвал

       Идоменея царя и подобного богу Аякса:

       Их корабли на конце становища, отсюда не близко.

       Но Менелая, любезного мне и почтенного друга,

115    Я укорю, хоть тебя и прогневаю: нет, не сокрою!

       Он почивает, тебя одного заставляет трудиться!

       Ныне он должен бы около храбрых и сам потрудиться,

       Должен бы всех их просить, настоит нестерпимая нужда!»

       Нестору вновь отвечал повелитель мужей Агамемнон:

120    «Старец, другою порой укорять я советую брата:

       Часто медлителен он и как будто к трудам неохотен, —

       Но не от праздности низкой или от незнания дела:

       Смотрит всегда на меня, моего начинания ждущий.

       Ныне же встал до меня и ко мне неожидан явился.

125    Брата послал я просить предводителей, коих ты назвал.

       Но поспешим, и найдем, я надеюся, их мы у башни,

       Вместе с дружиной стражебною: там повелел я собраться».

       Снова Атриду ответствовал Нестор, конник геренский:

       «Ежели так, из данаев никто на него не возропщет:

130    Каждый послушает, если он что запретит иль прикажет».

       Так говоря, одевал он перси широким хитоном;

       К белым ногам привязал прекрасного вида плесницы,

       После — кругом застегнул он двойной свой, широкопадущий,

       Пурпурный плащ, по котором струилась косматая волна;

135    И, копье захватив, повершенное острою медью,

       Так устремился Нелид меж судов и меж кущей ахеян.

       Там сперва Одиссея, советами равного Зевсу,

       Поднял от сна восклицающий громко возница геренский.

       Скоро дошел до души Одиссеевой Несторов голос:

140    Выступил он из-под кущи и так говорил воеводам:

       «Что меж судами одни по воинскому ходите стану

       В сумраке ночи? какая пришла неизбежная нужда?»

       Сыну Лаэрта ответствовал Нестор, конник геренский:

       «Сын благородный Лаэртов, герой Одиссей многоумный!

145    Ты не ропщи: аргивянам жестокая нужда приходит!

       С нами иди, и других мы разбудим, с которыми должно

       Ныне ж решить на совете, бежать ли нам или сражаться».

       Рек он, — и быстро под кущу вступил Одиссей многоумный,

       Щит свой узорный за плечи закинул и следовал с ними.

150    К сыну Тидея пошли и нашли Диомеда лежащим

       Одаль от сени, с оружием; около ратные друга

       Спали; столовьем их были щиты, у постелей их копья

       Прямо стояли, вонзенные древками; медь их далеко

       В мраке блистала, как молния Зевса. Герой в середине

155    Спал, и постелью была ему кожа вола стенового;

       Светлый, блестящий ковер лежал у него в изголовье.

       Близко пришедши, будил почивавшего Нестор почтенный,

       Трогая краем ноги, и в лицо укорял Диомеда:

       «Встань, Диомед! и что ты всю ночь почиваешь беспечно?

160    Или забыл, что трояне, заняв возвышение поля,

       Близко стоят пред судами и узкое место нас делит?»

       Так говорил; почивавший с постели стремительно вспрянул

       И, обратяся к нему, произнес крылатые речи:

       «Слишком заботливый старец, трудов никогда ты не бросишь!

165    Нет ли у нас и других, в ополчении младших данаев,

       Коим приличнее было б вождей нас будить по порядку,

       Ходя по стану ахейскому; неутомим ты, о старец!»

       Сыну Тидея ответствовал Нестор, конник геренский:

       «Так, Диомед, справедливо ты все и разумно вещаешь.

170    Есть у меня и сыны непорочные, есть и народа

       Много подвластного: было б кому обходить и сзывать вас;

       Но жестокая нужда аргивских мужей постигает!

       Всем аргивянам теперь на мечном острии распростерта

       Или погибель позорная, или спасение жизни!

175    Но поспеши ты и сына Филеева с быстрым Аяксом

       К нам призови: ты моложе меня и о мне сожалеешь».

       Рек; Диомед, немедля покрывшийся львиною кожей,

       Рыжей, огромной, до пят доходящей, и дрот захвативши,

       Быстро пошел, разбудил воевод и привел их с собою.

180    Скоро владыки ахеян достигнули собранных стражей,

       И не в дремоте они предводителей стражи застали:

       Бодро младые ахейцы, с оружием в дланях, сидели.

       Словно как псы у овчарни овец стерегут беспокойно,

       Сильного зверя зачуяв, который из гор, голодалый,

185    Лесом идет; подымается шумная противу зверя

       Псов и людей стерегущих тревога, их сон пропадает. —

       Так пропадал на очах усладительный сон у ахеян,

       Стан охраняющих в грозную ночь: непрестанно на поле

       Взоры вперяли они, чтоб узнать, не идут ли трояне.

190    С радостью старец узрел их и, более дух ободряя,

       Весело к ним говорил, устремляя крылатые речи:

       «Так стерегитесь, любезные дети! никто и не думай,

       Стоя на страже, о сне: да не будем мы в радость враждебным»

       Так говоря, перенесся за ров; и за ним устремились

195    Все скиптроносцы ахейские, сколько звано их к совету.

       С ними герой Мерион и Несторов сын знаменитый

       Следовал: сами цари пригласили и их для совета.

       Вместе они, перешедшие ров, пред стеною изрытый,

       Сели на чистой поляне, на месте, свободном от трупов

200    В сече убитых, отколь возвратился крушительный Гектор,

       Рать истреблявший данаев, доколе их ночь не покрыла;

       Там воеводы, сидящие, между собой говорили.

       Речь им полезную начал геренский воинственник Нестор:

       «Други! не может ли кто-либо сам на свое положиться

205    Смелое сердце и ныне же к гордым троянам пробраться

       В мраке ночном? не возьмет ли врага он, бродящего с краю;

       Или не может ли между троян разговора услышать,

       Как меж собою они полагают: решились ли твердо

       Здесь оставаться далеко от города или обратно

210    Мнят от судов отступить, как уже одолели данаев.

       Если бы то он услышал и к нам невредим возвратился,

       О, великая слава была бы ему в поднебесной,

       Слава у всех человеков; ему и награда прекрасна!

       Сколько ни есть над судами ахейских начальников храбрых,

215    Каждый из них наградит возвратившегось черной овцою

       С агнцем сосущим, — награда, с которой ничто не сравнится;

       Будет всегда он участник и празднеств, и дружеских пиршеств»

       Рек, — и никто не ответствовал, все хранили молчанье.

       Первый меж них взговорил Диомед, воеватель могучий:

220    «Нестор! меня побуждает душа и отважное сердце

       В стан враждебный войти, недалеко лежащий троянский.

       Но когда и другой кто со мною идти пожелает,

       Более бодрости мне и веселости более будет.

       Двум совокупно идущим, один пред другим вымышляет,

225    Что для успеха полезно; один же хотя бы и мыслил, —

       Медленней дума его и слабее решительность духа».

       Так говорил, — и идти с ним хотящие многие встали:

       Оба Аякса хотят, нестрашимые слуги Арея;

       Хочет герой Мерион, Фразимед беспредельно желает;

230    Хочет и светлый Атрид Менелай, знаменитый копейщик;

       Хочет и царь Одиссей во враждебные сонмы проникнуть, —

       Смелый: всегда у него на опасности сердце дерзало.

       Но меж них возгласил повелитель мужей Агамемнон:

       «Отрасль Тидея, любезнейший мне Диомед благородный!

235    Спутника сам для себя избирай, и кого пожелаешь;

       Кто из представших, как мыслишь, отважнейший: многие жаждут.

       Но, из почтения тайного, лучшего к делу не брось ты

       И не выбери худшего, страху души уступая;

       Нет, на род не взирай ты, хотя б и державнейший был он».

240    Так Агамемнон вещал, за царя Менелая страшася.

       К ним же вновь говорил Диомед, воеватель бесстрашный:

       «Ежели мне самому избрать вы друга велите,

       Как я любимца богов, Одиссея героя забуду?

       Сердце его, как ничье, предприимчиво; дух благородный

245    Тверд и в трудах и в бедах; и любим он Палладой Афиной!

       Если сопутник мой он, из огня мы горящего оба

       К вам возвратимся: так в нем обилен на вымыслы разум».

       Но ему возразил Одиссей, знаменитый страдалец:

       «Слишком меня не хвали, не хули, Диомед благородный, —

250    Знающим всё говоришь ты царям и героям ахейским.

       Лучше пойдем мы! Ночь убегает, и близко Денница;

       Звезды ушли уж далеко; более двух уже долей

       Ночь совершила, и только что третия доля осталась».

       Так говоря, покрывалися оба оружием страшным.

255    Несторов сын, Фразимед воинственный, дал Диомеду

       Медяный нож двулезвенный (свой при судах он оставил),

       Отдал и щит; на главу же героя из кожи воловой

       Шлем он надел, но без гребня, без блях, называемый плоским,

       Коим чело у себя покрывает цветущая младость.

260    Вождь Мерион предложил Одиссею и лук и колчан свой,

       Отдал и меч; на главу же надел Лаэртида героя

       Шлем из кожи; внутри перепутанный часто ремнями,

       Крепко натянут он был, а снаружи по шлему торчали

       Белые вепря клыки, и сюда и туда воздымаясь

265    В стройных, красивых рядах; в середине же полстью подбит он.

       Шлем сей — древле из стен Элеона похитил Автолик,

       Там Горменида Аминтора дом крепкозданный разрушив;

       В Скандии ж отдал его Киферийскому Амфидамасу;

       Амфидамас подарил, как гостинец приязненный. Молу;

270    Мол, наконец, Мериону вручил его, храброму сыну;

       Ныне сей шлем знаменитый главу осенил Одиссея.

       Так Одиссей с Диомедом, покрывшись оружием страшным,

       Оба пустилися, там же оставив старейшин ахейских;

       Доброе знаменье храбрым немедля послала Афина —

275    Цаплю на правой руке от дороги; они не видали

       Птицы сквозь сумраки ночи, но слышали звонкие крики.

       Птицей обрадован был Одиссей и взмолился Афине:

       «Глас мой услышь, громовержцем рожденная! Ты, о богиня,

       Мне соприсущна во всяком труде: от тебя не скрываю

280    Дум я моих; но теперь благосклонною будь мне, Афина!

       Дай нам к ахейским судам возвратиться покрытыми славой,

       Сделав великое дело, на долгое горе троянам!»

       И взмолился второй, Диомед, воеватель могучий:

       «Ныне услышь и меня, необорная дщерь Эгиоха!

285    Спутницей будь мне, какою была ты герою Тидею

       К Фивам, куда он с посольством ходил от народов аргивских;

       Возле Асоповых вод аргивян меднолатных оставив,

       Мирные вести отец мой кадмеянам нес браноносным

       В град, но, из града идущий, деяния, страшные слуху,

290    Сделал, с тобой: благосклонная ты предстояла Тидею.

       Так ты по мне поборай и меня сохрани, о богиня!

       В жертву тебе принесу я широкочелистую краву,

       Юную, выя которой еще не склонялась под иго;

       В жертву ее принесу я, с рогами, облитыми златом».

295    Так говорили, молясь; и вняла им Паллада Афина.

       Кончив герои мольбу громовержца великого дщери,

       Оба пустились, как львы дерзновенные, в сумраке ночи,

       Полем убийства, по трупам, по сбруям и токам кровавым.

       Тою порой и троянским сынам Приамид не позволил

300    Сну предаваться; собрал для совета мужей знаменитых,

       Всех в ополченье троянском вождей и советников мудрых.

       Собранным вместе мужам, предлагал он совет им полезный:

       «Кто среди вас за награду великую мне обещает

       Славное дело свершить? А награда богатая будет:

305    Дам колесницу тому и яремных коней гордовыйных

       Двух, превосходнейших всех при судах быстролетных данайских,

       Кто между вами дерзнет (а покрылся б он светлою славой!)

       В сумраке ночи к ахейскому стану дойти и разведать:

       Так ли ахеян суда, как и прежде, опасно стрегомы;6

310    Или, уже укрощенные силою нашей, ахейцы

       Между собой совещают о бегстве и нынешней ночью

       Стражи держать не желают, трудом изнуренные тяжким».

       Так говорил; но молчанье глубокое все сохраняли.

       Был меж троянами некто Долон, троянца Эвмеда,

315    Вестника, сын, богатый и златом, богатый и медью;

       Сын, меж пятью дочерями, единственный в доме отцовском,

       Видом своим человек непригожий, но быстрый ногами.

       Он предводителю Гектору так говорил, приступивши:

       «Гектор, меня побуждает душа и отважное сердце

320    В сумраке ночи к судам аргивян подойти и разведать.

       Но, Приамид, обнадежь, подыми, твой скиптр и клянися,

       Тех превосходных коней и блестящую ту колесницу

       Дать непременно, какие могучего носят Пелида.

       Я не напрасный тебе, не обманчивый ведомец буду:

325    Стан от конца до конца я пройду, и к судам доступлю я,

       К самым судам Агамемнона; верно, ахеян владыки

       Там совет совещают, бежать ли им или сражаться».

       Рек он, — и Гектор поднял свой скипетр и клялся Долону:

       «Сам Эгиох мне свидетель, супруг громовержущий Геры!

330    Муж в Илионе другой на Пелидовых коней не сядет:

       Ты лишь единый, клянуся я, оными славиться будешь».

       Рек он — и суетно клялся, но сердце разжег у троянца.

       Быстро и лук свой кривой, и колчан он за плечи забросил,

       Сверху покрылся кожей косматого волка седого;

335    Шлем же хорёвый надел и острым копьем ополчился.

       Так от троянского стана пошел он к судам; но троянцу

       Вспять не прийти от судов, чтобы Гектору вести доставить.

       Он, за собой лишь оставил толпы и коней и народа,

       Резво дорогой пошел. Подходящего скоро приметил

340    Царь Одиссей и сопутнику так говорил, Диомеду:

       «Верно, сей муж, Диомед, из троянского стана подходит!

       Он, но еще не уверен я, наших судов соглядатай;

       Или подходит, чтоб чей-либо труп из убитых ограбить.

       Но позволим сначала немного ему по долине

345    Нас миновать, а потом устремимся и верно изловим,

       Быстро напав; но когда, убегающий, нас упредит он,

       Помни, от стана его к кораблям отбивай непрестанно,

       Пикой грозя, чтобы он не успел убежать к Илиону».

       Так сговоряся, они у дороги, меж грудами трупов,

350    Оба припали, а он мимо их пробежал, безрассудный.

       Но, лишь прошел он настолько, как борозды нивы бывают,

       Мулами вспаханной (долее мулы волов тяжконогих

       Могут плуг составной волочить по глубокому пару),

       Бросились гнаться герои, — и стал он, топот услышав.

       Чаял он в сердце своем, что друзья из троянского стана

355    Кликать обратно его, по велению Гектора, гнались.

       Но, лишь предстали они на полет копия или меньше,

       Лица врагов он узнал и проворные ноги направил

       К бегству, и быстро они за бегущим пустились в погоню.

360    Словно как два острозубые пса, приобыкшие к ловле,

       Серну иль зайца подняв, постоянно упорные гонят

       Местом лесистым, а он пред гонящими, визгая, скачет, —

       Так Диомед и рушитель градов Одиссеи илионца

       Полем, отрезав от войск, постоянно упорные гнали.

365    Но, как готов уже был он с ахейскою стражей смеситься,

       Прямо к судам устремляяся, — ревность вдохнула Афина

       Сыну Тидея, да в рати никто не успеет хвалиться

       Славой, что ранил он прежде, а сам да не явится после.

       Бросясь с копьем занесенным, вскричал Диомед на троянца:

370    «Стой иль настигну тебя я копьем! и напрасно, надеюсь,

       Будешь от рук ты моих избегать неминуемой смерти!»

       Рек он — и ринул копье, и с намереньем мимо прокинул:

       Быстро над правым плечом пролетевши, блестящее жалом,

       В землю воткнулось копье, и троянец стал, цепенея:

375    Губы его затряслися, и зубы во рту застучали;

       С ужаса бледный стоял он, а те, задыхаясь, предстали,

       Оба схватили его — и Долон, прослезяся, воскликнул:

       «О, пощадите! я выкуп вам дам, у меня изобильно

       Злата и меди в дому и красивых изделий железа.

380    С радостью даст вам из них неисчислимый выкуп отец мой,

       Если узнает, что жив я у вас на судах мореходных».

       Но ему на ответ говорил Одиссей многоумный:

       «Будь спокоен и думы о смерти отринь ты от сердца.

       Лучше ответствуй ты мне, но скажи совершенную правду:

385    Что к кораблям аргивян от троянского стана бредешь ты

       В темную ночь и один, как покоятся все человеки?

       Грабить ли хочешь ты мертвых, лежащих на битвенном поле?

       Или ты Гектором послан, дабы пред судами ахеян

       Все рассмотреть? или собственным сердцем к сему побужден ты?»

390    Бледный Долон отвечал, и под ним трепетали колена:

       «Гектор, на горе, меня в искушение ввел против воли;

       Он Ахиллеса великого коней мне твердокопытых

       Клялся отдать и его колесницу, блестящую медью.

       Мне ж приказал он — под быстролетящими мраками ночи

395    К вашему стану враждебному близко дойти и разведать,

       Так ли суда аргивян, как и прежде, опасно стрегомы

       Или, уже укрощенные ратною нашею силой,

       Вы совещаетесь в домы бежать и во время ночное

       Стражи держать не хотите, трудом изнуренные тяжким».

400    Тихо осклабясь, к нему говорил Одиссей многоумный:

       «О! даров не ничтожных душа у тебя возжелала:

       Коней Пелида героя! Жестоки, троянец, те кони;

       Их укротить и править для каждого смертного мужа

       Трудно, кроме Ахиллеса, бессмертной матери сына!

405    Но ответствуй еще и скажи совершенную правду:

       Где, отправляясь, оставил ты Гектора, сил воеводу?

       Где у него боевые доспехи, быстрые кони?

       Где ополченья другие троянские, стражи и станы?

       Как меж собою они полагают: решились ли твердо

410    Здесь оставаться, далеко от города, или обратно

       Мнят от судов отступить, как уже одолели ахеян?»

       Вновь отвечал Одиссею Долон, соглядатай троянский:

       «Храбрый, охотно тебе совершенную правду скажу я:

       Гектор, когда уходил я, остался с мужами совета,

415    С ними советуясь подле могилы почтенного Ила,

       Одаль от шума; но стражей, герой, о каких вопрошаешь,

       Нет особливых, чтоб стан охраняли или сторожили".

       Сколько же в стане огней, у огнищ их, которым лишь нужда,

       Бодрствуют ночью трояне, один убеждая другого

420    Быть осторожным; а все дальноземцы, союзники Трои,

       Спят беззаботно и стражу троянам одним оставляют:

       Нет у людей сих близко ни жен, ни детей их любезных».

       Снова Долона выспрашивал царь Одиссей многоумный:

       «Как же союзники — вместе с рядами троян конеборных,

425    Или особо спят? расскажи мне, знать я желаю».

       Снова ему отвечал Долон, соглядатай троянский:

       «Все расскажу я тебе, говоря совершенную правду:

       К морю кариян ряды и стрельцов криволуких пеонов,

       Там же лелегов дружины, кавконов и славных пеласгов;

430    Около Фимбры ликийцы стоят и гордые мизы,

       Рать фригиян колесничников, рать конеборцев меонян.

       Но почто вам, герои, расспрашивать порознь о каждом?

       Если желаете оба в троянское войско проникнуть,

       Вот новопришлые, с краю, от всех особливо, фракийцы;

435    С ними и царь их Рез, воинственный сын Эйонея.

       Видел я Резовых коней, прекраснейших коней, огромных;

       Снега белее они и в ристании быстры, как ветер.

       Златом, сребром у него изукрашена вся колесница.

       Сам под доспехом златым, поразительным, дивным для взора,

440    Царь сей пришел, под доспехом, который не нам, человекам

       Смертным, прилично носить, но бессмертным богам олимпийским.

       Ныне — ведите меня вы к своим кораблям быстролетным,

       Или свяжите и в узах оставьте на месте, доколе

       Вы не придете обратно и в том не уверитесь сами,

445    Правду ли я вам, герои, рассказывал или неправду».

       Грозно взглянув на него, взговорил Диомед непреклонный

       «Нет, о спасенье, Долон, невзирая на добрые вести,

       Дум не влагай себе в сердце, как впал уже в руки ты наши.

       Если тебе мы свободу дадим и обратно отпустим,

450    Верно, ты снова придешь к кораблям мореходным ахеян,

       Тайно осматривать их или явно с нами сражаться.

       Но когда уже дух под моею рукою испустишь,

       Более ты не возможешь погибелен быть аргивянам».

       Рек, — и как тот, у него подбородок рукою дрожащей

455    Тронув, хотел умолять, Диомед замахнул и по вые

       Острым ножом поразил и рассек ее крепкие жилы:

       Быстро, еще с говорящего, в прах голова соскочила.

       Шлем хорёвый они с головы соглядатая сняли,

       Волчью кожу, разрывчатый лук и огромную пику.

460    Все же то вместе Афине, добычи дарующей, в жертву

       Поднял горe Одиссей и молящийся громко воскликнул:

       «Радуйся жертвой, Афина! к тебе мы всегда на Олимпе

       К первой взываем, бессмертных моля! Но еще, о богиня,

       Нас предводи ты к мужам и к коням, на ночлеги фракиян!»

465    Так произнес — и поднятое всё на зеленой мирике

       Царь Одиссей положил и означил приметою видной,

       Вкруг наломавши тростей и ветвей полнорослых мирики,

       Чтобы его не минуть им, идущим под сумраком ночи.

       Сами пустились вперед, чрез тела и кровавые токи.

470    Скоро достигли идущие крайнего стана фракиян.

       Воины спали, трудом утомленные; все их доспехи

       Пышные, подле же их, в три ряда в благолепном устройстве

       Сложены были, и пара коней перед каждым стояла.

       Рез посреди почивал, и его быстроногие кони

475    Подле стояли, привязаны к задней скобе колесницы.

       Первый его усмотрев. Одиссей указал Диомеду:

       «Вот сей муж, Диомед, и вот те самые кони,

       Кони фракийские, коих означил Долон умерщвленный.

       Но начинай, окажи ты ужасную силу: не время

480    С острым оружием праздно стоять. Иль отвязывай коней,

       Или мужей побивай ты; а я постараюсь об конях».

       Рек он, — и сыну Тидееву крепость вдохнула Афина:

       Начал рубить он кругом; поднялися ужасные стоны

       Воев, мечом поражаемых, кровью земля закраснела.

485    Словно как лев, на стадо бесстражное коз или агниц

       Ночью набредши и гибель замысля, бросается быстрый, —

       Так на фракийских мужей Диомед бросался могучий;

       Он их двенадцать убил. Между тем Одиссей хитроумный

       Каждого мужа, который мечом Диомеда зарублен,

490    За ногу сзади схватив, выволакивал быстро из ряду,

       С мыслию той на душе, чтоб фракийские бурные кони

       Вышли спокойно за ним и невольно не дрогнули б сердцем,

       Прямо идя по убитым, еще не привычные к трупам.

       Но Тидид наконец до царя приступает, могучий;

495    Реза третьегонадесять сладостной жизни лишил он.

       Царь тяжело застонал: у него сновидением грозным

       Ночью стоял над главой — Диомед, по совету Афины.

       Тою порой Одиссей отвязывал Резовых коней;

       Вместе уздами связал и из ратного толпища вывел,

500    Луком своим поражая, бича же блестящего в руку

       Он захватить не помыслил с узорной царя колесницы.

       Свистнул потом Одиссей, подавая знак Диомеду.

       Тот же стоял и думал, что еще смелого сделать:

       Взяв ли царя колесницу, с оружием в ней драгоценным,

505    Быстро за дышло увлечь, либо вынести, вверх приподнявши,

       Или еще ему более душ у фракиян исторгнуть?

       Думы герою сии обращавшему в сердце, Афина

       Близко предстала и так провещала Тидееву сыну:

       «Вспомни уже об отшествии, сын благородный Тидея!

510    Время к судам возвратиться, да к ним не придешь ты бегущий,

       Если троянских мужей небожитель враждебный пробудит».

       Так изрекла, — и постигнул он голос богини вещавшей,

       Быстро вскочил на коня. Одиссей обоих погонял их

       Луком, и кони летели к судам мореходным ахеян.

515    Тою порой соглядал не беспечно и Феб сребролукий.

       Он усмотрел, что Афина сопутствует сыну Тидея,

       И, негодуя, в великое войско троян устремился.

       Там пробудил он фракиян советника Гиппокоона,

       Резова родича храброго; с ложа он спрянул и, бледный,

520    Видя лишь место пустое, где быстрые кони стояли,

       Вкруг на побоище свежем фракиян трепещущих видя,

       Громко взрыдал и по имени кликал любезного друга.

       Крик по троянскому воинству, страшная встала тревога;

       Быстро сбежались толпы и делам изумлялись ужасным,

525    Кои враги совершили и к черным судам возвратились.

       Те же, когда принеслись, где убит соглядатай троянский,

       Бурных коней удержал Одиссей, бессмертным любезный;

       Но Тидид, соскочив и кровавые взявши корысти,

       В руки подал Одиссею и изнова прянул на коней.

530    Тот их ударил; но кони покорные сами летели

       К сеням ахейским: туда их несло и желание сердца.

       Нестор, их топот услышавши первый, вещал меж царями:

       «Друга любезные, воинств ахейских вожди и владыки!

       Правду я или неправду, но выскажу, сердце велит мне;

535    Коней, стремительно скачущих, топот мне слух поражает.

       Если бы сын то Лаэрта и сын дерзновенный Тидея

       Так неожиданно гнали троянских коней звуконогих!

       Но трепещу я, о други мои, не они ль пострадали,

       Воины наши храбрейшие; в стане, встревоженном ими!»

540    Не была старцем кончена речь, как явились герои;

       С коней на дол соскочили, и сонм аргивян восхищенный

       Их привечал и руками, и сладкими окрест словами.

       Первый стал их расспрашивать Нестор, конник геренский:

       «Как, Одиссей знаменитый, великая слава ахеян,

545    Как вы коней сих добыли? Отважно ли оба проникли

       В войско троянское? или вам бог даровал их представший?

       Солнца лучам светозарным они совершенно подобны!

       Я завсегда обращаюсь с троянами; праздно, надеюсь,

       Я не стою пред судами, хотя и седой уже воин;

550    Но таких я коней не видал, не приметил доныне!

       Бог, без сомнения, в встречу явившийся, вам даровал их:

       Вас обоих одинаково любит как Зевс громовержец,

       Так и Зевесова дочь, светлоокая дева Паллада!»

       Сыну Нелея ответствовал царь Одиссей многоумный:

555    «Сын знаменитый Нелея, великая слава ахеян!

       Богу, когда соизволит, и лучших, чем видите, коней,

       Верно, легко даровать: божества беспредельно могущи!

       Эти ж, старец почтенный, вновь пришлые в стане троянском

       Кони фракийцев; у них и царя Диомед наш могучий

560    Смерти предал, и двенадцать сподвижников, всё знаменитых!

       Но тринадцатый нами убит, при судах, соглядатай,

       Коего высмотреть ночью великое воинство наше

       Ныне же Гектор послал и другие сановники Трои».

       Так говорящий, за ров перегнал он коней звуконогих,

565    Радостно-гордый, толпой окруженный веселых данаев.

       Скоро герои, пришед к Диомедовой куще красивой,

       Коней ремнями искусно разрезанных узд привязали

       К конским яслям, где и другие царя Диомеда

       Бурные кони стояли, питаяся сладкой пшеницей.

570    Но Лаэртид на корабль доспех Долонов кровавый

       Взнес, пока не устроится жертва Палладе богине.

       Сами же тою порой, погрузившися в волны морские,

       Пот и прах смывали на голенях, вые и бедрах;

       И когда уже всё от жестокого пота морскою

575    Влагой очистили тело и сердце свое освежили,

       Оба еще омывались в красивоотесанных мойнах.

       Так омывшись они, умащенные светлым елеем,

       Сели с друзьями за пир; и из чаши великой Афине,

       Полными кубками, сладостней меда вино возливали.



Назад к разделу


Поиск: